monnaogg (monnaogg) wrote,
monnaogg
monnaogg

Всемирная история девальваций: от краха режима до процветания, часть 2


Максим Саморуков, Александр Баунов
19 декабря 2014

Окончание. Начало здесь
В развивающихся странах курс национальной валюты к доллару воспринимается как главный индикатор состояния экономики: курс стабильный – значит, все хорошо; стал падать – значит, опять все рушится. Поэтому кажется чем-то само собой разумеющимся, что в странах богатых и развитых обменный курс должен быть устойчивее некуда. И действительно, трудно поверить, что в государствах, где профсоюзы стоят насмерть за каждые полпроцента повышения зарплаты, люди вот так просто возьмут и смирятся с падением своих доходов в долларовом выражении на 30–40%.

И тем не менее в развитых странах тоже регулярно случаются девальвации, причем довольно глубокие. Самая масштабная за последние годы была в Исландии – стране, которая считалась образцом скандинавского благополучия. Всего за год, с ноября 2007 по ноябрь 2008 года, курс исландской кроны к доллару упал более чем в два раза, с 60 до 140. Причем последний рывок, с 95 до 140, был вообще сделан всего за месяц, с середины октября по середину ноября 2008 года. Примерно там же, в районе 125 крон за доллар, курс остается до сих пор.

Произошло это потому, что исландские банки (все три) до того заигрались с заемными деньгами, что на пике внешний долг Исландии оказался почти в 10 раз больше, чем ее ВВП. Из-за начавшегося в 2008 году кризиса на рынке американских ипотечных облигаций все это стало быстро валиться, так что исландскому правительству пришлось национализировать все три банка, чтобы страна не осталась совсем без финансовой системы.

При падении курса национальной валюты в два с лишним раза экономике любой страны пришлось бы туго, но в Исландии риски были просто гигантские. Понятно, что холодный северный остров с населением всего 320 тысяч человек серьезно ограничен в возможностях развивать отечественное импортозамещающее производство, особенно производство еды. Так что после двукратного падения исландской кроны вполне можно было ждать такого же двукратного падения уровня жизни самих исландцев.

Но этого не произошло. Да, за девальвацией последовало два года рецессии (-6,6% ВВП в 2009 году и -4,1% – в 2010-м), безработица временно выросла с 2% до 12%, госдолг увеличился с 20% до 65% ВВП, в 2008 и 2009 годах инфляция достигла невиданных в Исландии 12%. Вот в общем-то и все ужасы. В принципе, многие из этих показателей в других странах считаются нормой. Скажем, в России инфляция 12% была в благополучном 2005 году без малейшей девальвации – весь год курс рубля стабильно стоял на 28 за доллар. К тому же в Исландии с тех пор все давно наладилось. Сейчас исландский ВВП уже вернулся на докризисный уровень, безработица упала до 4%, инфляция – до 3%, госдолг потихоньку сокращается.

Несмотря на двукратную девальвацию, средняя реальная зарплата (то есть с поправкой на инфляцию) в Исландии снизилась совсем не сильно. Снижение достигло дна уже в 2010 году и составило -11,3%. С тех пор исландские зарплаты снова стали расти быстрее, чем цены, и сейчас вернулись на докризисный уровень. При пересчете в евро они, конечно, по-прежнему ниже, чем были до девальвации, но по покупательной способности уже сравнялись.

Главная причина того, что для исландцев все сложилось так удачно, состоит в том, что цены там выросли значительно меньше, чем упал курс. А это, в свою очередь, стало возможно благодаря тому, что исландцы стали предпринимать усилия по импортозамещению задолго до девальвации. Даже в 2008 году доля импорта в исландском ВВП составляла всего 30%. Это обычный уровень для крупных стран Западной Европы и настоящий подвиг для небольшой северной страны, где всего 320 тысяч населения.

Особенно поражают исландские успехи в самообеспечении продовольствием. По идее, еда должна была стать самым уязвимым местом исландской экономики при девальвации. Ну что там можно вырастить на этом дальнем севере? Значит, все импортное, зависит от валютного курса, тут же подорожает и больно ударит по потребителям, которые от еды отказаться точно не смогут.

Но этого не произошло, потому что в 2008 году две трети потребляемой исландцами еды было отечественного производства, несмотря на тяжелый климат. Исландия самодостаточна не только по рыбе и морепродуктам, но и по мясу, молоку и базовым видам овощей, типа картошки, помидоров и огурцов. Годовой урожай зерновых в холодной северной Исландии в 1992–2008 годах увеличился почти в 40 раз, с 400 до 15,5 тысячи тонн. В геотермальных теплицах исландцы умудряются производить даже собственные бананы.

Также после падения курса исландские власти озаботились самым опасным из возможных источников социальных проблем – валютными кредитами. Был введен мораторий на выселение за долги по ипотеке. Всю задолженность, которая превышала 110% от цены недвижимости (а цена упала на треть), списали. Выплаты по валютным кредитам реструктурировали так, что размеры регулярных платежей снизились на 30–40%.

Наконец, исландцы сделали из девальвации и политические выводы. Через несколько недель после падения курса исландское правительство ушло в отставку и объявило досрочные выборы, на которых победила оппозиция. Исландского премьера Хорде, допустившего финансовый коллапс, потом судили, обвинив в халатности и пренебрежении служебными обязанностями. В 2012 году суд признал его виновным только по некоторым, незначительным пунктам обвинения и никакого наказания не назначил. Зато по девять месяцев тюрьмы получили все три директора трех исландских банков, из-за действий которых Исландия была вынуждена в два раза снизить курс своей кроны.

Во время кризиса 2008 года одновременно с Исландией серьезно девальвировать свои валюты пришлось и другим, вполне благополучным странам Северной Европы. Например, курс шведской кроны к доллару тогда упал с 6 до 9 за штуку, норвежской – с 5 до 7, датской – с 4,75 до 6, британский фунт – с 0,5 до 0,7. Но ни в одной из них падение курса не привело к серьезным социальным последствиям. Во всех этих странах даже после девальвации инфляция не поднялась выше 2–3%, соответственно серьезного падения покупательной способности зарплат тоже не было. Скорее наоборот, благодаря высокой конкуренции на внутреннем рынке девальвация только улучшила позиции отечественного бизнеса и помогла реальному импортозамещению. И хотя во всех четырех странах с тех пор поменялись кабинеты министров и правящие партии, ни в одной из них это не было связано с девальвацией.

Девальвация обычно воспринимается как что-то малоприятное и вредоносное. От нее растут цены, сгорают сбережения, нищает население. Ее надо всячески избегать, потому что выгода от нее может быть только валютным спекулянтам. Но при определенных обстоятельствах все может складываться ровно наоборот. Без девальвации экономика будет впадать в рецессию, государство – тонуть в долгах и дефицитах, реальные доходы населения – падать. А стоит уронить курс раза в полтора – и все налаживается. ВВП снова на подъеме, иностранные инвесторы несут в страну деньги, и что самое удивительное – доходы населения растут быстрее, чем цены.

В такой ситуации во время кризиса 2008–2009 годов оказались государства Восточной Европы. Всего за несколько месяцев в регионе полностью перевернулись представления о том, какие страны там успешные и перспективные, а какие – безнадежно застойные. И главным фактором в этом перевороте стала девальвация.

Например, Словения с самого начала 1990-х годов считалась образцовой экономикой Восточной Европы. Без войн, революций и дефолтов она уверенно росла и росла и вот-вот должна была стать первой страной региона, чей подушевой ВВП догонит средний уровень по Евросоюзу. К 2008 году отставание сократилось до минимума, словенский подушевой ВВП дорос до 91% от среднего по ЕС. Но вдруг все резко оборвалось, и с тех пор Словения – это уже не история восточноевропейского успеха, а безнадежно стагнирующая экономика, которая балансирует на грани дефолта.

Главной причиной этого превращения стало то, что словенцы в отличие от большинства своих соседей не смогли вовремя провести девальвацию своей валюты. Они первыми в Восточной Европе вступили в зону евро, еще в 2007 году, а там девальвации не предусмотрены. Из-за этого словенцы оказались лишены самого простого способа поправить свою конкурентоспособность, причем лишены в тот момент, когда их соседи этим способом активно пользовались.

Дело в том, что последние несколько лет перед кризисом 2008 года были в Восточной Европе временем невиданного благополучия. На эти страны обрушились дешевые западные кредиты, иностранные инвестиции каждый год ставили новые рекорды, у людей появилась возможность уехать на заработки в Британию или Скандинавию. Зарплаты по всей Восточной Европе стали быстро расти, намного обгоняя рост производительности труда. В результате стремительно исчезало главное конкурентное преимущество этих государств – рабочая сила, которая была одновременно квалифицированной и относительно недорогой.

Когда из-за кризиса 2008 года поток дешевых денег иссяк, большинство государств Восточной Европы ликвидировали накопившиеся в экономике диспропорции самым простым из возможных способов – девальвировали примерно в полтора раза свои национальные валюты. Это дало им возможность легко и быстро улучшить состояние платежного баланса, привести в порядок расходы госбюджета, поддержать национальных производителей и повысить свою инвестиционную привлекательность.

А вот Словения оказалась лишена такой возможности. Потому что одно дело, когда экспортер может легко и безболезненно сократить свои издержки сразу на 30–40% с помощью девальвации национальной валюты, и совсем другое – когда ему приходится долго и безуспешно объяснять, например, своим работникам, что их выплачиваемую в евро зарплату придется сократить в абсолютном выражении, иначе компания не выживет. В таких условиях даже при самых лояльных и понимающих работниках рассчитывать, что они вынесут 30–40%-ное сокращение, явно бессмысленно.

В результате новой экономической звездой Восточной Европы вместо Словении стала Польша. Это там теперь не бывает рецессий, это там островок стабильности и вечного роста, это там находится единственная экономика Евросоюза, которой не страшны никакие кризисы. И все это благодаря тому, что за полгода, с августа 2008 до февраля 2009 года, польские власти аккуратно уронили курс злотого к доллару в полтора с лишним раза, с 2,1 до 3,7 злотого за доллар, выправив тем самым перекосы, накопившиеся в экономике за время неоправданного процветания.

При этом негативных социальных последствий от такой девальвации практически не было. Падение курса в полтора раза почти не сказалось на росте цен: в докризисном 2007 году инфляция в Польше составляла 2,5%, а в 2008 и 2009 годах чуть-чуть повысилась до 4% и 3,5% соответственно. Благодаря этому покупательная способность средней зарплаты вернулась на докризисный уровень уже к концу 2009 года. Слова Путина, что те, кто получает зарплату и покупает товары в национальной валюте, могут не волноваться о курсе, оказались для Польши правдой.

В пересчете на евро по текущему курсу средняя зарплата в Польше тогда действительно серьезно снизилась, и поездки за границу для поляков стали значительно дороже. Но к 2013 году вернуться на докризисный уровень удалось и по этому показателю. А уж если сравнить польскую ситуацию с тем, как падали реальные доходы населения в Южной Европе, то польское краткосрочное снижение выглядит совсем замечательно.

Конечно, у Польши все сложилось так хорошо благодаря не одной только девальвации, но и из-за того, что она удачно совпала со многими другими благоприятными обстоятельствами. С большим внутренним рынком, где есть место для национальных производителей, готовых заменить подорожавший импорт; с низкой бюрократической нагрузкой на экономику; с благосклонностью Брюсселя, сделавшего Польшу крупнейшим получателем европейских субсидий; с эффективной системой местного самоуправления, которая расходует эти субсидии на наиболее выгодные проекты.

Если все это есть, то девальвация действительно может оказаться полезным инструментом для развития реального импортозамещения. А если нет, то не поможет даже самое резкое падение курса. Одновременно с Польшей свой форинт примерно на столько же девальвировала Венгрия, но вместо экономического роста получила сотню тысяч заемщиков, которым стало нечем платить по валютной ипотеке.

Tags: Россия, экономика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments